fr0005 (fr0005) wrote,
fr0005
fr0005

Линдси Фей. "Злые боги Нью-Йорка" / The Gods of Gotham. #13


Даунтаун Нью-Йорка. Район Юнион Сквер. 1849 год

Осмотр тела – к этому времени, как я предполагал, уже вымытого и одетого, и лежащего всего в нескольких ярдах от нас в соборе Святого Патрика на углу Принс и Малбери, – оказался более трудным делом, чем мы думали. Во первых, мне не хотелось подходить к боковому входу – грубой каменной стене в пять окон – с Мерси под руку, зная, что я собираюсь показать ей труп. Но более важной, правда, была другая причина – там стояли хулиганы.
– Мы сожжем дотла этот дворец Сатаны!

Огромный детина, шесть с лишним футов, с густыми черными бакенбардами, хотя ему, возможно, не исполнилось и двадцати пяти, стоял перед маленькой кучкой злых работников. Ожесточенные лица прорезали глубокие морщины. Честные работяги, которые закончили резать свиней или забивать гвозди и надели свои лучшие сюртуки, чтобы швырнуть в ирландцев корзинку речных камней. Длинными черными фалдами и аккуратными пуговицами они напоминали Вала. Но Валу требовались голоса ирландцев, а нативисты желали их смерти. Все они жили нелегко, это было заметно по холодным взглядам и привычно сжатым кулакам.
– Я разберусь, – сказал я Мерси и кивнул на угол, прося ее подождать там.
– Вы, наизнанку вывернутые ниггеры, не смеете смотреть в лицо свободнорожденному американцу! Выходите, и позабавимся, трусы! Мы вас утопим, как мешок со щенками! – кричал огромный парень, сплошной оскал и тщательно расчесанный медвежий мех.
– В другой раз, – предложил я.

Все взгляды нацелились на меня, как крысы – на падаль.
– А ты кто, малыш, собачий кэп? – поинтересовался детина с произношением истинного нью йоркца.
– Я не лакей. Я из «медных звезд», – ответил я, переводя «собачьего кэпа».

Мне требовался какой то жест, и я щелкнул по значку в манере Вала, который обходился так с пуговицами. Впервые я испытывал к этой звезде иное чувство, нежели гнев или раздражение.
– Пойди поищи каких нибудь щенков, желающих утонуть, и оставь церковь в покое.
– О, «медные звезды», – усмехнулся здоровенный грубиян. – Я уже пару недель собираюсь начистить рыло какой нибудь «медной звезде». Хотя этот важничает, а?

Вроде, рубит в брызгах.
– Это все болтовня, – невнятно пробормотал любитель выпивки; похоже, кто то замесил его лицо вместо теста. – Он только один. И он нас не понимает.
– Понимаю, чмокну телячью кожу. С вас и одного хватит, – ответил я. – Убирайтесь отсюда, или отправитесь в Гробницы.

Как я и предполагал, долговязый монумент, на которого смотрели остальные, выступил вперед. Его руки сжимались в свою естественную форму – в кулаки.
– Меня знают как Билла Пула , – резко выдохнул он. – Я свободный коренной республиканец, который не терпит вида постоянной армии. Когда я с тобой покончу, «медная звезда», ты будешь плоским, как визга в обтяжках.

Не знаю, мог ли он избить меня так, чтобы я стал плоским, как свинья в клетке. Но я видел, он пьян и нетвердо стоит на ногах. И когда он размахнулся сверху вниз, как сделает всякий высокий и самоуверенный мужчина, я шагнул под его кулак и сбил его с ног ударом локтя в глаз. Билл Пул рухнул, как мешок с мукой.
– Все зависит от практики, – подсказал я, пока остальные буяны пытались поднять Билла на ноги, и вновь щелкнул по звезде, теперь уже с огромным удовольствием. – Убирайтесь отсюда, пока меня не стало больше.
«Может, и вправду есть что то в сотнях выматывающих потасовок с братом, – подумал я, – если теперь я способен грязно драться за правое дело». Тем временем хулиганы потащили камни и своего главаря прочь. Я поправил повязку на лице, надеясь, что со спины выгляжу крепким и уверенным. В конце концов, позади была Мерси. Мерси…

Позади ее не было. Красиво выгнутая сверху дверь открыта.

Надежда, обнаружил я, всего лишь досадная помеха. Надежда – лошадь со сломанной ногой.

Внутри собора далекую крышу подпирали, как корни горы, двенадцать колонн, каждая увенчана четырьмя шарами мягкого света. Несмотря на освещение, внутри было темновато, а воздух пропитывали благовония и ритуалы. Когда я заметил Мерси, она стояла, прислушиваясь к священнику, которого я узнал по своему предыдущему посещению Малбери неделю назад в поисках пристанища. Верно, он произвел на меня сильное впечатление, раз я его запомнил, хоть и не обменивался с ним ни словом, ни монетой. Для начала, макушка его была не просто лысой; она была сферической и лишенной волос, как будто они вообще никогда там не росли. Однако лицо под этой сферой казалось сильным, уверенным и умным. Его взгляд заинтересованно метнулся ко мне.
– Мистер Уайлд, как я понимаю, – сказал прелат и протянул мне крепкую руку человека, который следит за этими стенами и крышей. – Мне сказали, что вы зайдете. Епископ Хьюз сейчас в Балтиморе, встречается с архиепископом, а я управляю хозяйством. Я все равно живу рядом с собором, ну и надзираю за ним. Отец Коннор Шихи, к вашим услугам.
– Спасибо. Те парни из Бауэри, что ошивались у ваших дверей, уже ушли. Я подумал, может, вы захотите знать.
– Конечно. Они уходят каждый день примерно в это же время, прежде чем поденщики католики закончат с развозкой навоза и захотят вступить в перебранку. – Он улыбнулся. – Мы не обращаем на них внимания, мисс Андерхилл и я. Похоже, правда, вы их опозорили, что только к лучшему для «медных звезд». Нет, я занимаюсь благотворительной деятельностью в Пяти Углах вместе с мисс Андерхилл, и… ваш брат, капитан Уайлд, прислал мне кое что мрачное. Вы хотите взглянуть на парня? Он в одной из боковых комнат. Проходите сюда.

Обстановка комнаты настолько отличалась от подвала в полицейском участке, что мне пришлось крепко задуматься, то ли это тело. Сейчас на мальчика падал свет из высоких окон, а присматривали за ним изображения святых. Сейчас он, одетый в свободную белую рубаху, натянутую до шеи, лежал лицом к каменному потолку.

Правда, вы не приняли бы его за спящего, если прежде уже видели смерть. Мертвые кажутся тяжелыми. Их тянет к земле, совсем не так, как живых.

Мерси опустила корзинку и подошла прямо к нему.
– Да, кажется, я его видела, но не могу припомнить, где. Я так понимаю, отец, что вы не знаете этого мальчика?
– Нет. Хотел бы я ответить иначе, видя, что с ним сотворили.
– А что с ним сотворили? – молниеносно спросила Мерси.

Я метнул в отца Шихи взгляд, способный растопить ледяные блоки, которые привозили с Гудзона.
– Вы действительно хотите знать, мисс Андерхилл? – спросил я, всем сердцем желая услышать «нет».
– Мистер Уайлд, вам не хочется рассказывать?
– На теле паренька вырезали очень глубокий крест, – пояснил отец Шихи, сопроводив слова слишком понимающим взглядом извинением в мою сторону.
– Зачем кому либо совершать такой ужасный поступок?

В моей памяти всплыл доктор Палсгрейв и его отвратительный список из трех пунктов: сатанинские заклинания, охота за сокровищами и источник еды.
– Мы этим занимаемся, – правдиво ответил я. – Но пока все предположения просто смешны, начиная от религиозной мании и далее.

Потрясенная Мерси, пробежав тонкой ручкой по шее, пробормотала:
– Но он же умер не от этого, правда?
– Нет нет, – заверил я.

И тут в затылок мне вонзилась полуоформленная мысль.
– Он умер от пневмонии или чего то еще в таком роде. Мисс Мерси, приходилось ли вам в прошлом году ухаживать за какой нибудь бедной семьей, где болели ветряной оспой? – быстро спросил я, прищелкнув пальцами.

Склонив голову, я перекрестился и приспустил рубаху птенчика на пару дюймов, до плеч. По всей коже были разбросаны плохо различимые рядом с веснушками, но все еще заметные следы.

Мерси поджала уголок рта.
– В прошлом сезоне ветрянки было на удивление мало. Конечно, он мог ее перенести, не повстречавшись со мной, но я около двух недель ходила с оберточной бумагой, вымачивая ее в патоке, а потом прикладывая к коже детей, чтобы уменьшить раздражение. Пострадало несколько домов на Восьмой улице, между Гарлемской линией и кладбищем. Но там были местные бедняки. Кусок земли на Оранж стрит, жутко разболелись, но они валлийцы… О, – сказала она, чуть вздрогнув, – несколько домов на Грин стрит, где…

Мерси смотрела на тело, и от ее прекрасного лица отливала кровь.
– Он из публичного дома, – спокойно произнес я, кладя руку на ее локоть.

В ту секунду я был практически уверен, что мой жест предназначен ей, а не мне. Я надеялся на это.
– Он птенчик мэб, верно?
– Откуда вы знаете? – спросила Мерси, ее губы приоткрылись и вздрогнули.

Она отступила от меня на шаг и умолкла – как будто я знал то, что не следует, посещал подобные заведения и исследовал их плотские безумства.
– Нет нет, господи, я никогда не заходил в подобные логова, – возразил я. – Но тут есть явные подсказки. Откуда именно он явился?

После паузы она ответила:
– Я видела его в прошлом году в гнусном борделе на Грин стрит. Им владеет мадам Марш, Шелковая Марш. Как вы догадались?
– Я не гадал. У меня есть свой источник, и позже я все вам расскажу. Какой там адрес? Мне нужно расспросить эту мадам Марш.

Сложивший руки отец Шихи, от его позы веяло силой духа, откашлялся.
– Не так то просто расспросить Шелковую Марш. Скажу вам, мы пытались вселить страх перед Святой Троицей в эту женщину – и без толку. Знаете, бывает, ирландские сироты забредают в ее логово, а потом понимают, что обратно так просто не выбраться. У нее есть связи.
– Какие связи?
– Политические, – вежливо ответил он, недоверчиво приподняв брови. – А разве есть другие?

Мерси коснулась волос ребенка.
– Неудивительно, что я его не узнала. Я видела его год назад, – сказала она себе напряженным голосом. – Сейчас… сейчас он намного старше.
– Будьте очень осторожны, когда навестите этот бордель, – посоветовал отец Шихи, выразительно склонив свою безупречно гладкую голову.
– Я должен бояться мадам, которая интересуется политикой? – презрительно усмехнулся я.
– Нет, ничуть. Я упомянул об этом только потому, что не знаю, осведомлены ли вы, насколько выйдет из себя ваш брат, капитан Валентайн Уайлд, когда до него дойдет, что вы потревожили важного вкладчика демократа.
– Вкладчик, – повторил я; слово рыболовным крючком застряло в моем горле.
– О да, и очень влиятельный, – с мрачной улыбкой кивнул отец Шихи. – Благодетельница. Можно сказать даже, личный друг.

И с этими словами священник отправился по своим делам. Оставив меня с прекраснейшей из всех рожденных девушкой, жестоко искалеченным телом птенчика мэб, вспышкой ярости, дурацкой и бессмысленной – уж я то хорошо знал своего брата, – и единственной мыслью. Меня больше не занимал разговор с мадам Марш, уже нет. Бедная Птичка Дейли, думал я, собирается ли она рассказать мне правду или прибережет в своих невинных ручках изрядную порцию других непредвиденных последствий?
Tags: история америки, литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments