fr0005 (fr0005) wrote,
fr0005
fr0005

Линдси Фей. "Злые боги Нью-Йорка" / The Gods of Gotham. #31 (Igor Yankovsky)

mny187221
Городской музей Нью-Йорк Сити (Манхэттена) в 1845 году


Социальное положение Ирландии в настоящее время тревожно, даже болезненно, и достойно
сожаления. Нищета толкает людей на преступления. Споры о землях порождают убийства.
«Нью Йорк Геральд», лето 1845 года

Мне оставалась единственная возможность – вернуться к работе. На самом деле, твердо решил я, лихорадочная работа – это единственный путь.

В течение трех дней я ждал новостей от мальчишек, которые зарабатывали себе на жизнь их продажей. Я подозревал, что они успешно учатся делать вспышки и не слишком озабочены поисками зловещих экипажей. Я корпел над единственным письмом, избежавшим огня. Я обходил стороной морг, но за день до того, как тела должны были тайно перезахоронить, мы с мистером Пистом спустились в подвал и обыскали каждую кость и пучок волос. Нам не досталось ничего, кроме затяжной тошноты и ощущения жирных рук, которое не покидало меня, пока я не прибегнул к щелочи. Я навестил полицейских стражей на севере города. Они скучали, обиженные на то, что им приходится по шестнадцать часов в день слоняться по безлюдным лесам.

За все свои хлопоты я заработал несколько довольно грубых оскорблений.

На исходе трех дней, утром тридцатого августа, я настолько отчаялся, что усадил Птичку и попросил ее нарисовать человека в черном капюшоне.
– Пожалуйста, мистер Уайлд, – сказала она, закончив рисунок и основательно измазав пальцы углем.

Человек на картинке был завернут в плащ, а его голову закрывал черный капюшон. Но я все равно поблагодарил девочку.

Тем временем меня – и это вполне логично – заразила паранойя моего брата. Как обычно, я каждое утро жадно пролистывал «Геральд», но сейчас, протягивая руку к хорошо знакомой газете, чувствовал себя слегка поддатым. «Пожалуйста, ни слова о птенчиках, – беззвучно молил я. – Дайте мне время».

И потому я читал о бешено трудящемся центре города, о расписании судов и реве беспорядков в далеком Техасе, боясь перевести взгляд и наткнуться на свое имя: «Как стало известно, Тимоти Уайлд, «медная звезда», значок номер 107, расследовал убийства ирландских птенчиков и облажался по полной программе».

Я не мог отделаться от мысли, что это неизбежно случится. Всего лишь вопрос времени.

Потом, в субботу вечером, чувствуя себя уставшим и бесполезным, я вернулся в Гробницы. В открытом дворе повстречал мистера Коннела, который вел куда то стройного и богато одетого мужчину в зеленом бархатном сюртуке и со связанными за спиной руками. Мой сослуживец был мрачен. Я кивнул ему, и он в ответ наклонил голову.
– Прошу вас, сэр, – крикнул мне задержанный, – пожалуйста, помогите! Я задержан против собственной воли.
– Само собой, в этом весь смысл, – бросил в ответ Коннел.
– В чем дело? – спросил я.
– Ко мне на улице пристал этот… человек, – фыркнул задержанный. – Мы приезжаем в город, с удовольствием гуляем по нему, и тут на джентльмена набрасывается какой то обезумевший дикарь. Ко мне применили насилие. Я прошу вас, сэр, немедленно исправить это недоразумение.
– Какое обвинение? – ровным голосом спросил я.
– Продажа поддельных акций, – ответил Коннел.
– Засуньте его в конец восточного блока камер, – посоветовал я. – Слышал, там нашли свежий крысиный помет. Они хорошо подходят друг к другу.
– Уберите от меня свои грязные лапы! – закричал мошенник, когда мистер Коннел потащил его дальше, и крикнул мне: – Вы что, не читаете газет? Вы знаете, на какие извращения способны эти ирландцы? Вы знаете об их кровавых оргиях? Неужели вы оставите меня в его руках?
– Уж не знаю, чем вы занимались последние дни, – сказал мой товарищ, когда мы расставались, – но не могли бы вы делать это чуточку побыстрее?

Вопрос был настолько справедлив, что я даже не нашелся с ответом.

Я отправился в глубины Гробниц, в комнату отдыха полицейских, где принялся читать воззвание о полном изгнании папистов из Америки вперемежку с ирландским манифестом о правах католиков. Это исследование было порождено глубочайшим отчаянием. Все равно что скоблить планки на дне пустого бочонка.

И тут, в грохоте своих пятифунтовых ботинок, в комнату вошел мистер Пист. Он – возбужденный взгляд, челюсть ходит ходуном – решительно указал на меня.
– Мистер Уайлд, я справился! Я нашел его. Оно нашлось. Наконец, – заявил он, – я что то нашел.

Он бросил «что то» на стол. Это был кондом. Хороший, такими давно пользуются домохозяйки, уставшие от выкидышей, или шлюхи, которые не желают увидеть в зеркале свой нос, сгнивший от болезни Купидона. Сделан из аккуратно сшитых овечьих или козьих кишок, образующих длинный многоразовый наконечник. Не новый. Им пользовались, пока он не начал трескаться. Я нерешительно смотрел на него.
– Откуда он?
– В свете ваших недавних увещеваний о неуклонной тяжелой работе, мистер Уайлд, я расширил зону поисков. Вы сильно повлияли на меня. Я искал только в радиусе тридцати ярдов от места захоронения, но нашел ответ в пятидесяти ярдах, в маленькой уединенной лощине.
– Боже мой. Я думал, вы по прежнему заняты патрульной службой.
– Так и есть, – осоловело признал благородный старый безумец. – Приказ Мэтселла. Я каждое утро беру два часа, чтобы захватить хороший свет.

Седые волосы мистера Писта практически стояли дыбом, а дряхлые руки тряслись, и я начал было говорить какие то благодарные и одобрительные слова. Но умолк.
– Уж не хотите ли вы сказать, – начал я, чувствуя, как к горлу поднимается горечь, – что прежде чем они были убиты, или даже после…
– Нет! – возвестил мистер Пист, подняв палец. – Будь так, я бы нашел много, за пять то лет. Не правда ли? Но я отыскал всего четыре. Их выбрасывали, когда они начинали трескаться, и все не старше года.

Он достал из пухлого сюртучного кармана остальные и присоединил их к собрату, лежащему на столе. Мне хотелось прыгать и жать славному старому ублюдку руку. Но я не стал.
– Мистер Пист, вы просто волшебник по части поиска вещей, – тепло сказал я.

И тут меня будто подбросило, и я наклонился вперед.
– Вы думаете, что кто бы ими ни пользовался, он там часто бывал. Очень часто. Вы думаете, они могли что то видеть или слышать. Там, за чертой города, разбросаны участки, маленькие фермы…
– И все эти штуковины явно домашней выделки, не куплены, кто будет покупать…
– …кондомы у аптекаря, рискуя разоблачением, если совокупляется…
– …в лесу, желая хранить в тайне свой грех? Они исходят от жены какого нибудь рогатого фермера или сельской девицы с аппетитами, но желающей уберечься от неприятностей. В нескольких минутах ходьбы, мистер Уайлд, как вы и сами понимаете.

Я откинулся на спинку стула, ухмыляясь, как слабоумный, и, сняв с головы шляпу, сидя, отвесил мистеру Писту поклон. Он поклонился в ответ, смехотворно низко, и, собрав со стола кучку кондомов, засунул их обратно в карман.
– Я должен найти владельца, мистер Уайлд. Я наведу справки. Мои вопросы будут верхом осмотрительности, и мы получим ответ. Я должен поговорить с шефом!

Он потопал из комнаты, насвистывая старую голландскую мелодию. Самый странный человек, которого я когда либо встречал. И стоит своего веса в свежеотчеканенных гульденах.

Этот вечер развеял часть моего бремени. Я шел домой, и удача плескалась под моими ногами. Я не был таким оживленным уже много дней. Теперь пара пинт слабого пива, потом стаканчик другой виски – и в постель. С надеждой, разминавшей тугие узлы мышц в моих плечах.

Когда я вошел в дом, в лавке пекарни горел свет. Миссис Боэм стояла за прилавком и смотрела на пару штанишек, которые носила Птичка. Женщина выглядела какой то смазанной. Будто со всех ее острых углов осыпалась краска. Широкий рот потерялся, сорвался с якоря, а руки с одеждой птенчика безвольно лежали на деревяшке.
– Вы нехорошо поступили, – сказала она засушенным голосом, невесомым и пустым.
– Что? Что случилось?
– Вам не следовало отправлять ее в приют. Не в этот приют. И не так скоро. Раньше я злилась, но уже давно передумала, мистер Уайлд. Вам следовало сказать мне.

Меня потянуло к земле, голова закружилась от ужасного предчувствия.

Она не сказала «приют». Она говорила о Приюте. О том самом Приюте.
– Где Птичка? – спросил я. – Я никуда ее не отсылал. Где она?

Мой взгляд встретился со взглядом испуганных тускло голубых глаз.
– Приехал экипаж. Двое. Один очень смуглый и высокий. Второй поменьше и посветлее, с волосами на губе. Они забрали ее. Я бы их остановила, но у них была бумага, мистер Уайлд, и там была ваша подпись, и…
– Там стояло имя или только фамилия?
– Нет. Только Уайлд. Они уехали пять минут назад.

Я выскочил за дверь.

Казалось, надо мной глумится каждое лицо на Элизабет стрит, каждая ленивая свинья надеется, что я осознал, как здорово могу запороть дело, в котором ничего не понимаю. Двое мужчин: один загорелый и высокий, второй поменьше и посветлее, с волосами на губе.

Коромысло, у которого, верно, уже нет иного имени, и Мозес Дейнти – оба люди Вала.

Я злобно топтал сапогами улицу, мчась, как пуля, к ближайшей лошади. Привязанная у бакалеи и определенно не моя, у меня не было ни малейшего права претендовать на нее, но я разорвал кожаные ремешки у коновязи, взлетел в седло и ударил ее пятками, не обращая внимания на ее вполне естественный испуг.
«Ты живешь напротив. Завтра займешься делом о краже лошади».

Я думал, не проклясть ли своего Богом забытого, настырного и безнравственного брата, едва не сбив при этом пару богемцев, которые мирно шли домой из пивной. Но к этому времени ругань казалась излишней.

Приют находился там, где сходятся Пятая авеню, Двадцать четвертая улица и Бродвей, его милосердие было хорошо спрятано от глаз почтенных людей. В сельской местности, на востоке которой мы нашли тела, хотя в последнее время здесь начали возводить невероятные особняки. Я не тратил и секунды на раздумья, не может ли объявленная ими цель оказаться уловкой.

Безрассудный бросок костей, и да, у меня перехватывало дыхание, да, я отчаянно погонял чужого каштанового мерина, и да, всего лишь догадка, без доказательств или веры.

Но это был единственный шанс. Я мог лететь к Приюту или мчаться галопом в Индию или Республику Техас. Натянув поводья, я свернул с Элизабет стрит в безумные огни Бликер, всего в квартале от Бродвея. Когда я проносился мимо, на меня оборачивались и джентльмены в соболиных шляпах, и рабочие шотландцы с крепкими шеями.

В голове бродили черные мысли, а я скакал дальше, слыша крики и визг звездочеток, гуляк и сановников, – таинственная и дикая личность с прикрытым на четверть лицом посреди знойного летнего вечера. В основном мои мысли следовали одним маршрутом:
«Валентайн предупреждал тебя, что речь идет о деле. Валентайн – подлец. Правда, она, кажется, нравится Валентайну. Валентайн – бочка с порохом, а фитиль от нее держит в руках Демократическая партия. Птичка Дейли – свидетель скандала, и потому – помеха».

.....................................................................................................................
Ukrainian start-up persons master “The Internet of Things” or IoT successfully. Businessman Igor Yankovsky presents TOP-9 start-ups on his blog on the Medium. They includes Ecois.me (an application to control the household electric power consumption and recalling, among others, the necessity to turn off the electrical appliances), PetCube ( a device that assists a master to watch his cat or dog remotely and entertain them with a laser beam using a regular smartphone), Helko (a virtual instructor for the gym that identifies the actual load and calculates its optimal volume for a particular user), FORCE emotion (a smart bracelet that monitors a physical condition of his owner), Mevics (a device that controls a human posture), BioSens (a home laboratory, enabling to test food products within a 15-minute period) and UAberry (mini-farms for breeding of strawberries at home with automatic irrigation and temperature control).
Tags: история америки, литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments