fr0005 (fr0005) wrote,
fr0005
fr0005

Линдси Фей. "Злые боги Нью-Йорка" / The Gods of Gotham. #34

3275193
Предвыборное выступление кандидата в президенты США Эндрю Джэксона, 1828 год
За следующие 17 в США изменилось мало. До изобретения микрофона оставалось еще 50 лет, рупоры конечно уже были, но пользоваться ими для общения с приличной публикой ( в то время только каждый седьмой гражданин Соединенных Штатов имел право голоса - сейчас три из четырех) было не комильфо.

Они, несомненно, демоны в человеческом обличье, которым на время позволено завладеть властью над землей, чтобы укрепить чистую и святую веру.
Американское общество протестантов в защиту гражданских и религиозных свобод от посягательств папизма, 1843 год

«Только не это, пожалуйста, – упрямо думал я, пока мы бежали. – Пожалуйста. Этого не может быть. А если нет, мы слишком дорого за это заплатим, слишком дорого. Все и каждый. Если по улицам бродит безумный ирландский дьявол, общественное мнение лишится всех следов рассудительности».
Убогие, смутно различимые кварталы, к северу от которых возвышались две вершины собора Святого Патрика, проносились мимо. Бумажные декорации для театра газетчиков. Воздух у земли стал жарким, пыльным и густым, когда мы пронеслись мимо переполненной выгребной ямы. Я жаждал мчаться быстрее, хотел, чтобы дело о краже лошади от бакалеи на Элизабет стрит все еще оставалось нераскрытым.


Мы свернули налево, на Принс стрит, и впереди вырос Святой Патрик, бледно лунный монумент католического Бога. Только в это время суток улицы Нью Йорка затихали: затененный переулок ничейного времени между тремя тридцатью и четырьмя утра. Уже не два часа ночи, облитые джином, пахнущие вечерними отбивными, кофе после оперы и сексом в укромных местечках. Еще далеко до пяти утра, безумных криков петухов и топота лошадей. Между развлечением и трудом, когда мэб, спешащие в кровать после ночи разврата, рискуют столкнуться с полусонными каменщиками, которые тащатся на работу за три мили от дома. Я замедлил бег и обернулся к Нилу.
– Нет никакого безумного ирландца, который гоняется за птенчиками католиками, – сказал я, отчаянно пытаясь поверить себе. – Просто дурной слух после никчемного письма, напечатанного в «Геральд». Газета уже отреклась от него, Нил.

Нил помотал головой, сожалея о моем невежестве, на его белой шее подрагивали синие вены.

У тройной двери собора толклась небольшая толпа. В основном ирландцы. Несколько американцев. Большинство судачили с видом, который был мне знаком: нетерпеливые, испуганные, детские взгляды зевак, следящих, как сгорает дотла добрая половина центра города.
– Я уже сказал «нет», – непреклонно заявил отец Шихи.

Он держал в руке пистолет. Взведенный, заряженный и явно старый приятель. Сейчас оружие целилось в тротуар.
– И я буду повторять «нет» столько раз, сколько потребуется, пока вы не найдете себе другого занятия!
– Разве у нас нет права увидеть, на что похожа дьявольская работа? – воскликнула сердитая старая карга. – Когда он навестил нашего родича, и никак не меньше?
– Он не ваш родич, миссис Маккенна. Молитесь за его душу, молитесь за наш народ, молитесь о Божьей мудрости и возвращайтесь в свой дом.
– А что насчет наших домов? – потребовал ответа чернобородый парень с острым взглядом голубых глаз.

Он явно думает о будущих выборах демократов и явно отец, судя по лицу, на котором отражался страх, и не только за себя.
– А наши дети? На что мы будем жить, когда от этой новости вспыхнет весь город? Что ж мы, не можем взглянуть в лицо врагу?

Губы Шихи отвердели, как каменная кладка у него за спиной.
– Этот парнишка никогда не был вашим врагом, мистер Хили, хотя я понял, о чем вы говорите. Вам нужно лучше присматривать за собственной семьей, и я знаю, как это следует делать, сын мой. Уходите.
– Отойдите от дверей, – крикнул я, потирая пальцами медную звезду.

При виде ее на лицах зевак начали появляться уже знакомые мне усмешки. Некоторые разрослись до сердитого оскала. Но другие замирали, а потом исчезали. Я не знал, почему, но радовался уже тому, что мне не предстоит драка. Взгляд отца Шихи метнулся в мою сторону, потом обратно, к прихожанам. Священник стоял так же прямо и напряженно, как раньше, но я снял с него часть бремени.
– Вы слышали мистера Уайлда, и никто из вас не станет валять дурака и ссориться с «медными звездами». Возвращайтесь к своей работе и своим постелям. Молитесь за душу парнишки.

Молитесь за наш город.

Когда я подошел к отцу Шихи, стоявшему у левой двери, несколько незнакомцев осторожно показывали на меня и качали головами. Священник чуть приоткрыл высокую дверь и стоял перед ней с опустошенным лицом. Я наклонился к Нилу.
– Я заплачу тебе, если ты сейчас помчишься в Гробницы и найдешь там полицейского, – сказал я. – Он скоро отметится, а потом уйдет на север города. Его зовут мистер Пист. Джакоб Пист.

Сможешь его отыскать?
– Конечно, – ответил парнишка и улетел прочь.
– Откуда они меня знают? – прошептал я отцу Шихи, когда он заводил меня внутрь.
– Навряд ли вы что нибудь слышали о полицейском, который выдержал сорок раундов против троих ирландских буянов ради черного плотника, – вздохнул он. – Думаю, это всего лишь ирландская легенда. Заходите быстрее.

Я повернулся к священнику, слегка потрясенный такой местной известностью. Мы уже стояли в дверях. Я пару раз моргнул, фокусируя зрение. Мне казалось, что я готов впасть в ярость от ужасного зрелища, которое уже столько раз видел. Но готов и – по правде, меня радовала эта обретенная способность – заняться делом. И тут по моей спине поползла тонкая ниточка чисто животного страха.

Я все еще ничего не видел. Но чувствовал запах. Запах, который вторил ощущению ледяных монеток, капающих на шею. Нечто вроде скобяной лавки, нечто вроде куска мяса, нечто вроде школьной раковины. Придя в ужас, я резко развернулся.

К центральной двери собора был за руки и за ноги прибит маленький призрак, с которого капало что то темное.

Я выдавил слова, никогда, наверное, не звучавшие в месте богослужений. Осквернение, вот что это такое. Я отшатнулся, зажав рот рукой. Не лучшая демонстрация железных нервов. И я рад этому. Рад даже сейчас. Отец Шихи поморщился, лицо измученное и сочувственное, взгляд перебегает с меня на богомерзкое зрелище. Мы оба быстро отошли от входа.
– У них было право спрашивать о парнишке. В смысле, у соседей, хотя они не захотели бы смотреть, если бы знали, как это выглядит. Но слухи разошлись с полчаса назад. Я пришел слишком поздно. Кто бы ни сотворил это нечестивое дело, может, мы скорее найдем его, с Божьей помощью, если широко откроем дверь на улицу?

Я только покачал головой, все еще прижимая руку к губам, чтобы сердце не вылетело.

Я видел то, чего просто не могло быть, однако оно было, и два здравомыслящих человека смотрели в зияющую красную пасть безумия. Не нужно спрашивать, чтобы сказать: Нил этого не видел. Белый как бумага, но спокойный. Такое зрелище ударило бы его намного сильнее, чем просто новое убийство.
– Кто первым его нашел?
– Не могу сказать. Дверь была распахнута на улицу, но я сам узнал от попрошайки, которая просит подаяние в этом квартале. Она для такого не годится, благослови ее Господь. Один Бог знает, кто еще ее услышал, но когда я ее нашел, она вопила, что мертвые восстают. Я закрыл ее в музыкальной комнате, с едой, питьем и хорошей дозой лауданума. Господи, помоги мне.
«Найди Писта, – молил я Нила, закрывая глаза и вновь принуждая их открыться. – Мне сейчас нужно только одно – пара глаз получше моих».

По правде говоря, разверстый крест был наименьшей из моих бед. При жизни он был стройным мальчиком. Около одиннадцати лет, судя по лицу и размеру слишком заметной сейчас грудной клетки. Явно ирландец – рыжеватые волосы и веснушчатая кожа. Я заставил себя посмотреть на его руки. Не рабочие. Он был птенчиком мэб, я мог бы поставить на это свою жизнь; в уголках глаз остались следы краски, не стертой до конца то ли им самим, то ли убийцей.

Но остальное… слишком много крови. Такое небольшое тело, и так много крови. Кровь пропитывала разорванную одежду, собиралась в лужицу на полу, стекала по толстым дубовым доскам, к которым его прибили. Тело каймой окружали бледные знаки, беспорядочно разбросанные по дереву.
– Чем нарисованы эти символы? – хрипло спросил я. – Эти… это же кресты. Я насчитал семь. Почему? Тут все иначе, раньше такого не было. И чем он воспользовался? Мне это напоминает обычную побелку. Это побелка? Похоже на то.
– Мне тоже так кажется.
– Она уже почти засохла. Это может пригодиться.
– В каком смысле?
– Сколько времени сохнет побелка?
– А, понимаю. Да да, конечно. Я бы сказал, наверное, не больше полутора часов, когда она такая густая.

....................................................
Думаю, многие киевляне, живущие в окрестностях ВДНХ неоднократно обращались при оформлении различных документов, связанных с определением статуса имущества к частному нотариусу Киевского Городского нотариального округа Татьяне Валерьевне Юхневич. Они оформляли тут удостоверения договоров залога, ипотечных договоров, договоров займа, доверенности, завещания и многие другие виды документов. Госпожа Юхневич имеет более 5 лет стажа работы нотариусом и действует на основании "Свидетельства о праве на занятие нотариальной деятельностью № 7122"
Tags: история америки, литература
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments