fr0005 (fr0005) wrote,
fr0005
fr0005

Линдси Фей. "Злые боги Нью-Йорка" / The Gods of Gotham. #35

013nyc
Мэрия Нью-Йорк Сити (City Hall) в 1840 году

Я заставил себя подойти поближе и изогнулся, как вопросительный знак. Вдохнул. Воздух был жирным, как ламповое масло. Запах благовоний мешался с привкусом жертвенной крови.
– Отец, вы его знаете?
– Нет, ни разу не видел. Уже смотрел. Я не знаю, кто он.

Мы постояли еще, отупевшие от беспомощности.
– Это неправильно, – прошептал я, хотя и сам не знал, что значили вырвавшиеся слова.

Стук в мерзостную дверь едва не заставил меня выскочить из собственной кожи. Отец Шихи что то прошипел на родном языке, пробежал рукой по сверкающей лысине и поплелся, как марионетка в неумелых руках, к неоскверненному входу.

– Мне нужно увидеть мистера Тимоти Уайлда, дело городской важности! – заявил пронзительный голос омара, наполовину утопленного в кипящем горшке.

Я расправил плечи. Я никогда не сражался хоть в каком то подобии армии. Ни в дружине, ни даже в банде мертвых кроликов, бьющихся за свою территорию. Но так, наверное, они себя чувствуют, когда подходит подкрепление, подумал я. Ты снова становишься мужчиной. Просто потому, что ты больше не один. В одиночку я всего лишь бывший бармен, в страхе глядящий на смерть. Две «медные звезды» вновь сделали меня полицейским.
– Нил, – сказал я через плечо отца Шихи в пустой, притихший воздух, – спасибо. А теперь беги за доктором Питером Палсгрейвом. Как можно скорее.

Я сказал Нилу адрес, и он умчался. Мистер Пист проскользнул внутрь, держа в руке затененный фонарь, и мы с отцом Шихи отошли в сторону. Мой сослуживец повернулся, чтобы посмотреть. Постоял, явно успокаивая сердце. Но не побледнел. Напротив, он покраснел, как рубашка пожарного, губы растянулись, обнажая кривые зубы, и я понял: он разъярен этим кровавым делом не меньше меня.
– Первое, – сказал мистер Пист. – Первое. Что делать сейчас? С чего начать?
– Можем ли мы его снять? – спросил священник намеренно грубоватым голосом, не желая показаться испуганным. – Это оскорбление Святой Церкви. Самому Господу.
– Нет. Дождемся доктора, – ответил я.

Каждое слово пробивалось на волю так, будто в моем горле поселился ад.
– И шефа Мэтселла, – согласился Пист. – Я сразу его оповестил.

Я кивнул и повернулся к Шихи:
– Передняя дверь была предположительно открыта, так вы сказали? Но собор, конечно, был заперт?
– Да да. Я держу ключи в своем доме при церкви, вы сами видели.
– Что нибудь сломано? Окна, замки?
– Так сразу и не скажешь. Все случилось слишком быстро, и мне пришлось сторожить вход. Вот мои ключи, они лежали точно там, где я их оставлял. Должно быть, кто то взломал дверь.
– Отец, значит, вы еще не обыскивали весь храм? – спросил мистер Пист, отходя в сторону после тщательного осмотра тела.
– Я… нет, только убедился, что злодей ушел. Надо сейчас этим заняться, да?
– Отец Шихи, проведите мистера Писта по всему зданию и внимательно смотрите, все ли на месте, – посоветовал я. – Я одолжу ваши ключи. Попробую разобраться, как этот человек попал внутрь.
– Очень хорошо. Чтобы шеф не терял времени даром, – добавил мой товарищ, его рука покровительственно застыла у локтя священника. – Давайте что нибудь отыщем к его приходу.

Я взял фонарь отца Шихи, а мистер Пист открыл створки своего закопченного потайного фонаря. Мы разделились, шагая торопливо, но осторожно. Я слышал, как мистер Пист монотонно забрасывает отца Шихи вопросами. Незначительными, призванными не только открыть факты, но и успокоить. Как он провел вечер? Был очень занят, председательствовал на совместном собрании католиков и протестантов, обсуждали предложение о создании католической школы. Там было с десяток видных лиц. И все категорически против.
– Вам нужна каждая минута собрания, где все и каждый чернили меня? – потребовал он ответа. – Имена вам назвать? Людей, которые не считают, что католические птенчики вправе расти католиками?

Когда он ушел? В полночь. Собору когда нибудь раньше угрожали? Да, много раз, но ни разу ничего серьезнее камней и кусков кирпича. Я скользнул вдоль стены, оставив адское зрелище за спиной и стараясь не думать, что растерзанный мальчик смотрит на меня. Стараясь не представлять, что с ним сделали перед смертью. От этих попыток я покрылся испариной, но заметил ее, только когда шрам под тонкой полосой ткани начало покалывать иголочками. Я перестал слышать мягкие вопросы мистера Писта, когда пара исчезла на хорах в восточной стороне здания. Но едва их голоса поблекли, я вновь услышал их у себя в голове.
«Это неправильно».
«Конечно, неправильно», – яростно подумал я.

Боковые стены Святого Патрика перемежались узкими полосками витражей. В задней части, где вздымались башенки, а маленькая комнатка приютила облачения и священные предметы, которых я не знал, было еще три двери. Когда я отпер правую дверь и вышел на улицу, кобальтовая синева намекнула – скоро рассвет. Лихорадочный блеск на краю неба, заставляющий дышать чаще.

Опустившись на колени, я по очереди всматривался в каждый из замков, не зная точно, что я ищу. Все они были гладкими, железными и очень типичными – богато украшены и пахнут еле заметной кислинкой. Поверхность блестит. На сверкающей полировке – ни царапинки. Взлом замков – я знал это, поскольку Валентайн некогда счел своим долгом выучить меня, как их взламывать, – часто оставляет следы. Я провел острым краем одного из ключей отца Шихи по накладке замка – и, разумеется, оставив заметную царапину. Но это мало о чем говорило. Если хладнокровный кролик достаточно опытен, а отмычка невелика, он справится, не оставив явных следов.

Я подошел к фасаду, где заканчивались тесаные серые блоки и прохожих приветствовал тускло красный песчаник. Здесь вновь начали собираться люди. Они переговаривались шепотом и глазели на меня. Не думая о них, я снова встал на колени.

Без толку. У передних замков тот же нетронутый глянец, все чисто и ровно. Я посветил в замочные скважины, но и они отказывались сообщить мне что нибудь полезное. Я на пару секунд задержался у центрального входа, ясно, будто внутренним взором, видя сквозь дверь силуэт. Чувствуя тяжесть висящего там тела, тяжесть, которая в моей груди была намного больше его истинного веса.

Я вошел внутрь через левую дверь. Мистер Пист и отец Шихи стояли перед алтарем, вне его пределов, и, судя по их освещенным фонарем лицам, атмосфера была взрывоопасной.
– А есть другой комплект ключей? – спросил я, возвращая связку.
– Нету, – ответил отец Шихи.
– Значит, убийца отлично справляется с отмычками, и это сужает наши поиски до шести или семи тысяч мертвых кроликов нашего города. Вижу, у вас вышло лучше.

Они разложили свои находки на первой скамье, постелив на сиденье тряпку. Мешочек больших железных гвоздей, их вид показался мне тошнотворно знакомым. Молоток. Окровавленная ножовка, завернутая в кусок парусины. Кисть, которая в желтом свете поблескивала слоновой костью, и горшочек побелки. Рядом лежал мешок, освобожденный от своего содержимого. В общем, лаконично подобранный набор для надругательств над всякой правильностью.
– Откуда это? – спросил я.
– Из ризницы, висело вместе с моим облачением, – ответил отец Шихи.

Срываясь с его губ, слова терлись друг о друга. Я даже не подозревал, что человек в силах, стиснув зубы, сдержать такое возмущение.
– Наружные двери не взломаны, – медленно добавил мистер Пист, – ключ есть только у вас, а эти инструменты спрятаны в вашей ризнице.
– Вы что, считаете, что я, католик и преданный слуга Его Святейшества и Римской церкви, докатился до такого, что задумал совершить жестокость, пересматривающую саму идею греха? – зарычал священник. – Это… это… зверство, это варварство, спичка, поднесенная ко всем домам нью йоркских ирландцев! Я не потому эмигрировал, что развращал свою паству.
– Нет нет, сэр, это очко в вашу пользу, – пояснил мистер Пист. – Вполне определенное.
– Буду благодарен, если скажете мне, почему.
– Потому что так себя никто не ведет, – ответил я, отлично понимая ход мыслей своего сослуживца. – Успокоить птенчика, а потом показывать, где спрятал инструменты. Вот если бы мы обнаружили их без вас, все, возможно, выглядело бы иначе. А пока новости довольно дрянные.
– Почему?
– Кто то зарезал еще одного птенчика, но на этот раз хочет, чтобы мы вычислили вас.
– Так вы думаете, поэтому вокруг и намалеваны кресты? – воскликнул мистер Пист, щелкнув пальцами. – Чтобы указать на святого отца?
– Точно не знаю, но такое объяснение нравится мне больше прочих.
– Каких?
– Что он потерял последние остатки разума.

Бум бум бум.
Tags: история америки, литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments