fr0005 (fr0005) wrote,
fr0005
fr0005

Линдси Фей. "Злые боги Нью-Йорка" / The Gods of Gotham. #41

bk001170_1024x1024
Знаменитая "Старая Пивоварня" Пяти Углов (Five points)
Построена в 1789 году, после биржевой паники 1837 года (известна также как The Panic) перестроена в доходный дом.

Мое сердце забилось чуть быстрее, поскольку он выглядел спокойным, но бледноватым. Совсем как парнишка, который только что нашел некий черный экипаж.
– Какие новости?
– Смотри хитрее, – прошипел он, предупреждая меня не шуметь, и дернул головой на Элм, в сторону их театрика, до которого оставалось еще пару кварталов. – Не я видел… Все равно, там вроде чутка махалова вышло. Я сам едва не попортился, схлопотал в морду. Быстрее.
– А за что вы там дрались?
– Увидите, – вздохнул он, когда мы заторопились дальше.


Мы были на краю Пяти Углов, когда это случилось. Тени вокруг нас набирали силу, солнце садилось, и они становились длиннее. Убогие дома опирались друг на друга, их убогие обитатели опирались о стены. Обычная картина. И тут я сбился с шага. Резко. Ни с чем не спутаешь нож, которым тычут тебе под ребра.

Когда кончик ножа входит в плоть, ты сразу замираешь, будто обращенный в мрамор.
– Открой пасть, и у тебя в спине будет дыра, – прорычал справа голос Мозеса Дейнти.

Тень, похожая на Коромысло, подсказывала – Дейнти не одинок. Ручные громилы Вала превосходят меня числом.
– Снимай свою звезду.

Я подчинился, стиснув зубы, когда кончик ножа вошел немного глубже.
– Вот и молодец. Теперь давай налево.

Я, морщась, повернулся и собирался приказать Кегле убегать. Но он уже исчез в ленивых клубах дыма, избавив меня от хлопот. И я зашагал на восток по оживленной Энтони стрит, по спине уже стекала тонкая струйка крови. Когда мы дошли до сердца Пяти Углов и Старой пивоварни, самого упадочного, но все еще общественного места Манхэттена, я подумал, что они не в себе. Но мы снова повернули на север, в переулок, и я понял – меня ждут большие неприятности.
На самом деле, я никогда раньше не заходил в Коу Бэй. И едва мы шагнули в мрачную расщелину, стало совершенно ясно, почему. Коридор, который некогда был коровьей тропой, сужался, грязь поднималась все выше, растягивая прогулку по аду. До Паники здесь располагались веселые африканские рестораны с музыкой, наполненные смехом, публичные дома, где цветные и белые могли подыскать себе мягкоголосых черных звездочеток. Но так было до Паники. Поначалу смутно, как это бывает с тесно стоящими домами, я видел лестничные пролеты без вывесок, ведущие в забегаловки, которые большинство людей назвали бы клоакой. Тут и там на ступенях горбились тела. Слишком бедные, чтобы пить дальше, слишком пьяные, чтобы ходить, и слишком уставшие от жизни, чтобы согнать мух. Но чем дальше мы шли, тем уже становилась эта расщелина, лестницы исчезали, а из куч грязи и дерьма вырастали только полуразвалившиеся деревянные лачуги. Стены с покосившимися дверями. Почти без окон. И ни единого дуновения свежего воздуха. Они считались жилищами. Но даже бродячие свиньи не настолько несчастны, чтобы забираться в тупики Коу Бэй.
– Ладно, Тим, – сказал Мозес, когда нас уже было не разглядеть с улицы. – Вставай к стене.

Я встал, опустив руки, и прошипел:
– Далековато от Восьмого округа, а, парни?
– А нам и здесь неплохо, – пожал плечами Коромысло; его широкое, сплющенное, насмешливое лицо пирата выражало полное удовлетворение.
– Хорошие из вас вышли полицейские. Знаете, вам стоило бы убить меня прямо сейчас.
– Вы только его послушайте, – вставил Мозес.
– Ну, этим мы тоже займемся, – согласился Коромысло. – Но пока ты еще не успокоился, нам нужно задать тебе один вопрос.
– А с чего ты решил, что я стану отвечать?
– Мы снова отыщем ту девчонку, – ответил Мозес Дейнти, блеснув улыбкой из под светлых усов. – И будем убивать ее очень медленно. Или сначала познакомимся с ней поближе. Если хочешь, мы и тебя можем убить медленно.
– А хотим мы знать, – заявил Коромысло, – сказал ли ты Джорджу Мэтселлу о Птичке Дейли в твоей норе? Шеф вообще о ней слышал?
– Он все знает, – солгал я. – Знает, где она сейчас, и сторожит ее. Вы даже не успеете отчитаться перед Валом, как он запрет вас в подвал.

Коромысло выглядел капельку удрученным.
– Ну раз так, младший Уайлд умрет быстро, – прошептал он Мозесу.

По крайней мере, я думаю, что он это сказал.

Я оттолкнулся от стены, схватил Мозеса, который играл со своим ножом, как птенчик в коротких штанишках, и изо всех сил толкнул на его напарника.

Как бы я ни относился к Валентайну, жизнь с таким братом давала мне огромное преимущество: я невысокий парень, который знает, как драться со здоровым мужиком.

Ты должен быть быстрее.

Апперкот, поворот, навал, удар, и все быстрее, чем они, хотя сердце колотится как бешеное. Точнее, чем они, пусть я и невысок. Так я и дрался в тот день.

Быстро. Резко.

Лучше.

Потому что стоит двум здоровым мужикам повалить парня поменьше на землю, все будет кончено.

И тут кулак Коромысла с треском пистолетного выстрела встретился с моей челюстью. Я рухнул, будто и в самом деле подстреленный. Я лежал на спине в грязи, устилавшей задворки Коу Бэй, в ушах звенело. Когда сапог Коромысла наступил мне на горло, а Мозес подобрал свой нож, я успел подумать: неужели я не мог выбрать менее жалкий вид смерти – быть зарезанным, лежа в дерьме, парой «медных звезд» – сослуживцев?

Я беспомощно дернулся, сапог погружался в мою гортань.

И тут все сдуло.

Потом кто то вскрикнул; крик выдернул меня с грани, как буксирный трос.
– Ты, копченый ирландец, а ну отвали от меня, – выкрикнул другой голос.
Я все еще не мог пошевелиться, но спустя секунду это прошло. В легкие хлынул воздух. Слава богу, для этого не требовалось думать, иначе я мог бы упустить момент, танцуя на краю чего то широкого и темного.

Еще один крик, потише. Удар.

Когда я вернул себе способность видеть, то уже перекатился на колени, задыхаясь, как утопающий. Правда, в остальном я не пострадал. Никаких следов Мозеса Дейнти и Коромысла не видно. Или так мне показалось. Все исчезло, причем необъяснимо тихо.

Вскоре я смог подняться на ноги, к мазку солнечного света, страшно далекого от этого несчастного отрезка переулка.

Со всех сторон меня окружали призраки.

На исхудавших лицах – запавшие, будто глазницы выдолбили долотом, карие глаза. Висящие лохмотья – то ли остатки одежды, то ли лоскуты, которые носят духи на картинках из книг. Но призраки так не пахнут, и, надеюсь, в их лицах нет такого страдания. Здесь были и мужчины, и женщины, правда, не знаю, какого возраста. Человек десять. Все молчаливые и недвижные, будто уже и вправду умерли, а не только направляются в ту сторону. И смотрят так, будто вовсе не они, а я – привидение, силуэт волшебного фантома.

Они пришли из окрестных домов, осознал я. И все до единого были черными. И тогда я вспомнил, кто живет в дальнем конце Коу Бэй. Коу Бэй, где не селятся даже ирландцы. Или еще не селились. Пока.
– Вы Тимоти Уайлд, – произнесла женщина.

Я попытался ответить, но смог только опереться спиной о стену и кивнуть.

Они ждали.
– Где, – прохрипел я, – двое других полицейских?

Один из мужчин выступил вперед, покачивая головой.
– Не тратьте время, мистер Уайлд, спрашивая о той паре. Вы в порядке?

Я кивнул, хотя горло все еще трепыхалось, как раздавленный пальцами жучок. Цветной мужчина, которого я никогда раньше не видел, вложил мне в руку медную звезду.
– Я больше не стану тратить на них время, – пообещал я.

Мой голос был ничуть не лучше палки, которой чертят слова на песке. Но этого хватило.
– Ну, кажется, с вами все хорошо, мистер Уайлд, – сказал мужчина, пока призраки исчезали, один за другим. – Можем ли мы еще чем то вам помочь?
– Спасибо. Пожмите от меня руку Джулиусу Карпентеру.

Оставшиеся мужчины и женщины медленно поворачивались и исчезали в домах. Под толстыми слоями голода и нужды проступала мрачная удовлетворенность.
– О, мы все видим его и знаем его, так что непременно, мистер Уайлд, – согласился мужчина, а затем тоже исчез в тенях, откуда они все явились.

Колотая рана, как оказалось, была всего лишь маленькой дыркой. Почти незаметной. Пошатываясь, я двинулся к устью Коу Бэй, но по пути встретил вторую за этот вечер банду головорезов.

Кегля исчез не просто так, ясное дело. Первым шел Клык, взвешивая в руке дубинку, а шрам на его губе дергался, как марионетка. За ним ссутулились еще шестеро, включая Коробка, Одноглазого и самых рослых солдат из «Захватывающего, ужасного и кровавого зрелища битвы при Азенкуре». Я был тронут. Примкнув к дружине, я вновь вырвался на улицу, на солнечный свет.
– Здорово они вас заткнули, – обеспокоенно заметил Коробок. – Дышать можете?
– Все отлично.
– А че такой висельный?
– А как выглядеть парню, если собственный брат посылает пару разбойников успокоить его?
«Хотя он меня предупреждал», – мысленно добавил я.

В мрачной тишине мы дотащились до театра, зашли внутрь и спустились на освещенную лампами сцену. Даже тени в тот вечер свисали странно, или мне так казалось. Сумрачные полосы напоминали картинку, которую нарисовал птенчик, на полдороге забывший о перспективе, и я с тупой болью вспомнил, что люди видели тело Маркаса, и все уже развалилось, как бы я ни дергался.

..................................................
От чтения страниц очень вкусного кулинарного сайта woman365, возможно, умений в готовке и не прибавится, но аппетит вы точно нагуляете, ибо такого богатого собрания рецептов, особенно, для завтрака найти где нибудь еще довольно сложно.
Tags: история америки, литература
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments