fr0005 (fr0005) wrote,
fr0005
fr0005

Categories:

Линдси Фей. "Злые боги Нью-Йорка" / The Gods of Gotham. #48

NY-114-1500x997
Август Кёлльнер, "Нью Йорк, Бродвей", 1850г.
На картине изображен перекресток Бродвея и Парк-Роу. Слева Музей Барнума, в далеке Церковь Троицы, справа Астор Билдинг - самая фешенебельная и современная гостиница города.

Я хотел увидеть, как из него брызнет кровь, хотел выбить из него честный вопль. Сначала он финтил, увернулся. Потом я с хрустом наподобие фейерверка достал его кулаком в глаз, и мне захотелось еще. Пусть он кое что выучит. Пусть рухнет до моего уровня беззащитности или поднимется до чего то вроде моей способности сопереживания.
И тут он заломил мне правую руку за спину и прижал лицом к треснувшей побеленной стене, держа за шею, как напрудившего лужу котенка. По крайней мере, его висок был в крови. Это радовало.
– Гребаный ад, Тимоти! Ты совсем спятил? Почему я важнее остальных? Ты не хуже меня знаешь, что…


И тут Вал замер. Я сморщился и сам ударился головой об стену, избавляя брата от хлопот. Я чувствовал, как задумчиво поерзала его лапища.
– Ты не знал. Ты только сейчас узнал, что она… доступна. И ты на нее не залезал, – мягко добавил он. – Ты думал насчет… церковной линии.
– Пожалуйста, хоть раз в жизни закрой свою пасть.
Молчание походило на зияющую пропасть.
– Тим, прости, – сказал он.
Странно слышать такое от человека, который держит тебя за шею.
– У меня самого с любовью не очень, но такое бы и меня подкосило.
Если мой брат когда либо и извинялся передо мной, я не мог такого припомнить. Железная хватка на моей шее ослабла.
– Если я тебя выпущу, станешь бить мне морду?
– Посмотрим.
Он отпустил меня, и я повернулся посмотреть на него. Из ссадины у глаза, которую я оставил, сочилась кровь. Я все еще хотел добавить, но когда увидел выражение его лица, почему то не смог. Валентайн смотрел на меня почти… застенчиво.
– Ну, видит Бог, у тебя была причина мне врезать, – сказал он с самой печальной из всех виденных мной улыбкой. – Можешь дать мне еще разок, бесплатно, а потом пойдем в Гробницы. В конце концов, я сделал тебе намного хуже, встречаясь с Андерхилл.
– Стать пожарным – ничуть не лучше, чем спать с женщиной, на которой я хотел жениться.
Он помолчал.
– Знаешь, Тим, ты как то многовато на меня вывалил, точно тебе говорю. Что не так с моей работой пожарным кроликом?
Я не верил собственным ушам.
– Не прикидывайся дурачком.
– Черт, Тим, я и есть дурачок. Так чем она плоха?
– Наши родители погибли в огне, – зарычал я на нависавшего надо мной брата, бессильно сжимая кулаки. – Ты что, не помнишь? И едва не на следующий день ты очертя голову кинулся на эту работу.
Зеленые глаза Валентайна прищурились, в них мелькали и крутились искорки раздумий.
– Ну, поначалу, может, и непросто было. Но ты злишься на меня не поэтому. Я борюсь с пожарами. В смысле, тушу пожары.
– Ты собираешься заставить меня смотреть, как ты сгоришь, – сплюнул я. – Что еще могло меня волновать?
И тут Вал начал хохотать.
Не привычный печальный смешок. И не извиняющийся смех. От такого хохота болит живот. Согласен, Вал мог смеяться и перед виселицей, но этот хохот превращал черный юмор в улыбку при виде пляшущего в воздухе змея. Мне показалось, я смотрю на человека, которого потрошат, и на секунду я так перепугался, что схватил Вала за руку. Он морщился, как обычно, но сейчас произносил мысли вслух.
– Это не смешно. Ни чуточки не смешно, ни на грош.
– Вал, – сказал я. – Вал, прекрати.
Но он не слушал.
– И ты говоришь, – давился он, – что ты все время злился…
– Потому что едва вся наша семья сгорела, ты стал бросаться в каждый пожар, какой найдешь. Да. Вал. Валентайн.
Единственная минута, когда я был выше его: брат согнулся вдвое, опершись руками о колени, русые волосы закрывали глаза, а он смеялся, как человек, которого много лет назад приговорили к аду.
– Ого, это ярко. Прям щекочет. Тимоти, а хочешь кое что услышать, эдакое диво дивное? А? Узнаешь, что я сам думал насчет твоей злости. О господи, мой живот…
– Вал, – произнес я.
Мой слабый голос грубым эхом отдавался в ушах, в голове мелькнула яростная мысль: «Ты, идиот растерянный, соберись».
Вал повернул ко мне голову, по щеке все еще текла кровь. Он расправил плечи.
– Насчет того пожара. Самого первого. Того, который заставил тебя научиться присматривать за баром, а меня – готовить ужин.
– Да, – ответил я.
– Я его начал, – сказал Валентайн.
Он уже не стоял передо мной. Сейчас он был за тысячи и тысячи миль. Я никогда не видел, чтобы он каялся. А раз он этого не показывал, я и не подозревал, что он в чем то раскаивается.
– Я курил сигару в конюшне, а не чистил стойла, как должно. Я курил эту гребаную сигару, Тим, и солома загорелась, а когда я бросился выпускать лошадей, они… Я открыл стойла, потому что мы нуждались в лошадях, папа не смог бы пахать без них, и вроде… и я побежал оттуда и… Тим, мне было шестнадцать, и я думал, ты меня видел. Ты же видел, как я открывал стойла, как пытался вывести лошадей. Как бежал, будто за мной гнался весь ад… И так оно и было. Верно? Ты стоял в дверях и видел, как я запалил тот огонь. Разве нет? Все это время я… я обернулся, а ты стоял как вкопанный. И я не видел, что пламя уже добралось до керосина, до того чертового керосина. К тому времени я тащил тебя. Мы не могли. Ты же помнишь. В дверях полыхало, и пристройки… Все было кончено. Но я сделал это не нарочно.
Вал умолк и провел рукой по шее, глядя вдаль. Из комнаты поблизости послышался крик, потом хихиканье и веселый звон стекла. Мне хотелось что то сказать. Но связь между моими мозгами и ртом была порвана, как и связь между ртом и далеким стуком в груди.
Вал щелкнул по моей медной звезде.
– Из таких, как ты, и должна состоять полиция. Я это знал. Я не рад твоему шраму, но спасибо пожару хотя бы за это. Я уйду, и тебе будет легче прийти в себя. Больше ты меня не увидишь. Иди к Мэтселлу и позаботься, чтобы завтра Нью Йорк все еще стоял на месте. Пока, Тим.
Он пошел прочь, засунув руки в карманы. Прямо в широкую дверь. Каждый кусочек меня желал остановить его. Каждый, даже тот, который еще злился, и тот, который он только что взорвал, как бидон керосина.
Но я не мог заставить себя шевельнуться. А когда все же выскочил на улицу с его именем на губах, там было пусто, будто Валентайн Уайлд – всего лишь плод моего воображения.

..........................................................................
Divadance - школа танца живота в СПб. Здесь вас могут научить всем премудростям танцев на пилоне, стрип-пластики, белль-данс, леди-стиля. Есть классы и самых маленьких. Отчетные концерты студии проходят в лучших концертных залах Северной Столицы.
Tags: история америки, литература
Subscribe

Posts from This Journal “литература” Tag

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment