fr0005 (fr0005) wrote,
fr0005
fr0005

Categories:

Линдси Фей. "Злые боги Нью-Йорка" / The Gods of Gotham. #49


Джордж Эндикотт, "Park Hotel. On Broadway" (1834)
Спустя 5 лет после окончания строительства бостонского Тремонт Хауса - первого современного отеля в Америке, его создатель, Исайа Роджерс стал автором проекта громадного по тем временам Park Hotel, строительство которого начал крупный нью-йоркский застройщик Джон (Иоганн) Астор. 5 этажей, 300 комнат, облицовка гранитом - ничего подобного Нью-Йорк никогда не видел. Масштаб проекта был настолько прогрессивен, что, в итоге, размеры здания были немного уменьшены. Строительство Park Hotel, переименованного еще до конца строительства в Astor House, закончилось всего за два года. Эндикотт, кстати, рисовал не с натуры, а по проекту и изобразил здание таким, какое оно планировалось изначально. Астор Хаус был снесен в 1913 и на его месте был построен семиэтажный отель того же имени, но это уже другая история.

Вот путь: стоит американцам узнать истину о католицизме, и они лишатся всякого сочувствия к нему,
и даже его приверженцы из чистого стыда отринут свои притязания и порядки.
Американское общество протестантов в защиту гражданских и религиозных свобод от посягательств папизма, 1843 год

Я не пошел на встречу с Мэтселлом. Так уж вышло.
Нет, я поплелся домой на Элизабет стрит. В полубреду, и только везению я обязан тем, что сохранил свой кошелек. Когда я добрался до дома, он был совершенно пуст. Никто не раскатывал тесто, никто не рисовал.
Я накачал из колонки столько воды, сколько мог дотащить, и разжег огонь в плите. Подогрел воду в котлах и суповых горшках. Во всем, что нашел. Наполнить сидячую ванну, которую я вытащил из за мешков с мукой, оказалось самой утомительной работой этой ночи. К тому же сейчас уже близился рассвет. Но у меня не было выбора. Маленький порез на спине жутко пульсировал, рана на руке тоже не радовала, а умирать от заражения крови – паршивое занятие.
Как ни крути, паршивое занятие умирать, когда ты не закончил дела. А я был загружен на всю катушку. Тремя очень важными задачами.
«Уберечь Мерси Андерхилл. Вернуть брата. Остановить ублюдка, который все это затеял».


Я не смог разобраться в приоритетах, поэтому плюнул и решил сделать все одновременно. Усаживаться в горячую воду было адски больно. Правда, когда я насыпал на чистую тряпку, взятую у миссис Боэм, горстку жемчужно серой щелочной соли и принялся очищать каждую кровоточащую рану, стало еще больнее. Бледный порошок плевался и шипел, когда касался воды, а я умышленно не нежничал. Непросто скользнуть в забытье, когда у тебя все болит.
Когда я втер порошок в каждый порез, который смог найти, уделив особое внимание ране на спине, вода порозовела, а я был бодр, как никогда в жизни. Я быстро обтерся еще одной тряпкой, залил огонь водой из ванны и принес чистую ткань, чтобы перевязать и обернуть все порезы. Пока этого хватит. Бывало и хуже. Я разглядывал свое отражение в оконном стекле, блестящее и водянистое – вид отвратительный, но вполне здоровый – и тут внезапно понял, что мне следует сделать.
Следующий шаг. Не Пист и не Мэтселл.
Обернув вокруг талии кусок ткани, я побежал наверх, за бумагой, углем и единственными чистыми рубашкой и брюками. По дороге у меня закружилась голова, но я был слишком раздражен и нетерпелив и справился. Быстро вернувшись, я разложил на столе лист коричневой бумаги. Плеснул себе немного бренди – осмотрительно, понимая, какой уровень боли удержит меня начеку. Потом повернулся к стулу, на который повесил грязную одежду, и залез во внутренний карман сюртука. И вот я уселся за стол, держа письмо Палсгрейва – единственное, написанное безумцем, а не злодеем, – и разложил его на шероховатой древесине.

Я вижу только одно.
Я вижу только это, и ничего иного во веки веков, аминь, только тела, такие маленькие и такие растерзанные.

Я бросил читать. Безумие, лишенное знаков и фактов. Но само письмо, сложенное с тем, как встретил свой конец Маркас…
Оно терзало меня. Что то не так. Конечно, не так, я узнал об этом давным давно, от бедного Айдана Рафферти. Но если задуматься обо всем, как об истории, будто мне ее кто то рассказал, будто передо мной в баре сидит человек и треплет языком без остановки…
Что то было не так.
Я взял уголь, встал из за стола и допил бренди. Голова еще немного кружилась. Почти два дня без сна, здорово порезан, одет только в брюки и полурасстегнутую рубашку… Я написал в углу большого листа бумаги:

Ради чего убивают:
Бог
Политика
Защита
Деньги
Безумие
Любовь


Я просмотрел список. Можно спорить, есть ли разница между деньгами и любовью к себе, или рассуждать о схожести политики и Бога, но меня и так все устраивало. И я продолжил, теперь размахнувшись пошире. Каждую фразу я выписывал отдельно, в середине листа, и обводил толстой черной линией, как забором:

19 зарыто (безымянные, Джек Ловкач из газетчиков среди них?)
Мусорный бак (Лиам)
1 сбежал (Птичка)
9 спасено (Нил, София, Питер, Райан, Эмон, Сорока, Джем, Полосатый, Джон)
1 принят за крысу (Айдан)


Я не очень понимал, зачем добавил последнее имя. Это случилось раньше и никак не связано. Но я хотел, чтобы он был здесь. Он был важен для меня.
Итак.
Двадцать два мертвы, а Птичка спит в тепле и уюте где то среди разбросанных лоскутков гарлемских ферм. По крайней мере, я на это надеялся.
Но потом я начал кое что замечать. Я плеснул себе еще бренди, просто занять чем то руки, когда остановился подумать. Как ни странно, я ощущал руки живыми, когда они писали, чертили, работали. И я подумал: «Да, это работает, не останавливайся; все, что ты можешь придумать, должно попасть на этот лист бумаги. Все зависит от него».
Я склонился над столом и начал рисовать. Набросал Шелковую Марш. Нарисовал Мерси, какой она была в Святом Патрике – огромные глаза, распущенные волосы. Нарисовал одно из тел, вскрытое, с торчащими костями. Нарисовал Маркаса, жесткими широкими линиями, как для меня выглядело его убийство. Нарисовал новое платье Птички. Небольшие картинки в свободных местах, которые помогали сматывать паутину из моей головы.
И это сработало. Когда я извлек из себя рисунки, я начал вспоминать слова.
И на этот раз – правильные.
Люди говорят мне то, что не должны. То, что следует засыпать, похоронить в земле, факты, которые нужно запихнуть в сумку, бросить в реку и ждать, пока она не утонет. Отдельно я написал несколько заявлений, решив, что «Заявления» – вполне подходящее название. Куски фраз Мерси, Палсгрейва, замечания, которые вроде бы не имели отношения друг к другу.
К тому времени, когда я закончил писать, они уже не казались произнесенными фразами. Они походили на карту. На карту ада, возможно, но все равно на карту, и у меня перехватило дыхание. Я вытащил письмо – единственное оставшееся письмо – из под бумаги. Перечитал его.
Полная бессмыслица, но все подходит.
Мне хотелось рассмеяться, но это было бы ужасно. И должен же я хоть чем то отличаться от Вала. И потому я стал заканчивать свою карту.
Сначала я обвел «Любовь» под «Ради чего убивают». Потом «Бог», поскольку он тоже тут замешан. Потом «Деньги». Следом я написал вопросы:

Что Пист нашел в лесу и рассказал шефу?
Кто присутствовал на встрече с отцом Шихи по поводу католической школы?

Из за хлебного прилавка послышался стук.

......................................................................................................................
Московская типография УП! ("Умная Полиграфия") сполна готова удовлетворить потребности торговых структур, готовящих промоакци, если для этого потребуется выпустить билеты для лотерей, а также купоны и листовки. Изготовлена промо-продукция будет из ламинированной бумаги/картона. При необходимости может быть осуществлена высечка и перфорация любой сложности.
Tags: история америки, литература
Subscribe

Posts from This Journal “литература” Tag

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments